Журомские Василий Корнеевич и Матрёна Тимофеевна

О судьбе своих родителей рассказала одна из дочерей, Азаренко Раиса Васильевна

Моя мама рассказывала о встрече трех братьев в Германии. Василий — мой отец, Владимир и Константин встретились после войны в немецком городе, были очень рады встрече, рады, что остались живы. Всего в семье было четыре брата и одна сестра Нина. Всем своим детям отец «дал образование» — закончили 7 классов сельской школы.

Все вернулись с войны. Возвращались, конечно же, не в один день, поэтому родственники знали, что они живы. Вернулся живой и четвертый брат Андрей.

Мама рассказывала, что до войны они с отцом жили в Могилеве в районе Луполово. В маленькой хатке проживало 11 человек – родители и их дети с семьями.

В семье у Матрены и Василия в 1939 году родился сын.

В то воскресенье, когда началась война, мама видела сон и рассказала его отцу. Он ушел на рынок купить поросенка, и пришел злой, бросил пустой мешок, сказал, что началась война и сон оказался вещий.

В магазинах полки опустели, начинался голод. Чтобы как-то выжить, было принято решение перебраться к родителям моей матери в деревню, которая находилась в 30 км от Могилева.

Как они жили, мама рассказывала мало, ей не хотелось вспоминать, т.к. сильно расстраивалась. Говорила, что было страшно: стрельба и день, и ночь. Информации никакой не было.

Отца забрали на фронт, попал в плен, бежал. В плен попал вместе со своим товарищем. Шли колонной. Отец сказал товарищу, что если не сбегут, то попадут в лагерь. Они решили бежать. В сумерках при повороте побежали в кусты. По отцу с другом открыли огонь, остались живы. Отец вернулся в деревню к своей жене. Мама пешком сходила к родственникам в Могилев и сказала, что Василий жив.

Иногда мама ходила в город напрямки через лес, носила кое-что из еды, а ей родственники давали одежду.

Немецкий гарнизон находился в деревне Головчин и Белыничах. Дорога проходила рядом с нашей деревней. Однажды мама возвращалась из города, дорога шла через лес. По дороге шла вместе с незнакомой старушкой. Как-то вдвоем веселее и смелее. На встречу им выходит отряд немцев, человек 20: ровный такой шнурочек (цепь), один под один, как будто их одна мать родила, на груди — бляшки. Проверили документы у старушки и отпустили. Первый из этой цепочки взял мамины документы для проверки, зажал большим пальцем и не отпускает. Проверили содержимое корзины, а на дне лежала кепка для сына, маленькая. «Пан, это киндер», – стала объяснять мама, показывает, что маленькая для ребенка, а сама, что есть силы тянет документы, а немец держит, не отпускает. Другой немец из этой цепочки глаза в глаза на маму смотрит, не моргая, ничего не говорит. Первый спрашивал про какую-то деревню, где она находится. Мама соврала, что здесь недалеко. Еле вытянула из его пальцев свой документ, оставила старушку. Бежала домой бегом. Маме тогда было 26 лет. Придя домой, рассказала мужу. «Если бы где-нибудь раздался выстрел, тебя бы сразу убили,» — сказал он тогда. Судя по экипировке это был карательный отряд.

Голодное время: не было соли, хлеба. Мамины родственники жили на хуторе и передали, чтобы мы пришли за капустой. Был конец лета. За отцом увязался сын, которому в то время было чуть больше трех лет. Отец услышал, что едут немцы, спрятал сына в борозну картошки и сказал ползти не поднимаясь, а сам полз за ним. Домой вернулись без капусты и сказал отец: «Вот и сходили за капустой». Война – это страшно.

Отец умер, когда мне было неполных 11 лет, в 1968 году. Похоронен в г. Могилеве на кладбище, расположенном по бульвару Непокоренных. Здесь же похоронены его мать и отец.